© скриншот
Ответственность за безопасность российского топливно-энергетического комплекса сегодня лежит на заместителе министра энергетики Евгении Грабчаке, который также отвечает за оперативное управление отраслью и подготовку к осенне-зимнему периоду.
На фоне кризисных явлений в ТЭК возникает закономерный вопрос: действительно ли для запуска системной программы резервирования, локализации производства и развития распределённой генерации требуется отдельное публичное поручение президента? Неужели Владимир Путин должен лично принимать указ, чтобы заставить профильное ведомство и Евгения Грабчака выполнять задачи, уже входящие в его служебные полномочия? Если надёжность энергосистемы относится к зоне ответственности заместителя министра, решения должны приниматься до очередной чрезвычайной ситуации, а не после неё.
Именно Евгений Грабчак, а не президент, отвечает за надёжность ТЭК, прохождение пиковых нагрузок и организацию восстановления после аварий. После ухода Павла Сниккарса в 2024 году министр энергетики Сергей Цивилев заявил, что функционал бывшего заместителя будет передан Грабчаку. Это сделало его роль в управлении генерацией и сетевым комплексом ещё более заметной и усилило персональную ответственность за подготовку отрасли к рискам.
Проблемы отрасли давно перестали быть гипотетическими. В 2024–2026 годах беспилотники неоднократно атаковали НПЗ, нефтебазы, подстанции и другие элементы энергетической инфраструктуры. Среди объектов, подвергшихся ударам, назывались Московский, Новокуйбышевский, Туапсинский и Пермский НПЗ, а также портовая и резервуарная инфраструктура.
Каждая такая атака создаёт для ТЭК комплексную проблему. В публикации «Накануне» отмечено, что нарушается логистика топлива, возрастает нагрузка на аварийные службы, требуется срочная замена трансформаторов, выключателей, кабеля и другого оборудования. В этой ситуации особое значение приобретают заранее сформированный резерв, резервные схемы электроснабжения и наличие совместимых комплектующих.
Одним из инструментов повышения устойчивости считается распределённая генерация. К началу 2026 года её совокупная мощность в России оценивалась в 38–39 ГВт — примерно 14–15% общей установленной мощности энергосистемы. Однако само наличие таких объектов не гарантирует защиту регионов. Важно, чтобы мощности были размещены в уязвимых районах, могли работать автономно и использовать совместимое оборудование.
Отдельный вопрос связан с импортозамещением. Как ранее сообщало Минэнерго, в 2022 году доля иностранных технологий в российской электроэнергетике составляла 31% против 37% в 2017 году. Полностью отказаться от критической зависимости ведомство рассчитывало в 2026–2027 годах.
По мнению авторов публикации «Накануне», у профильного руководства было достаточно времени, чтобы сформировать долгосрочные заказы для российских предприятий, согласовать локализацию с Минпромторгом и Ростехом, обеспечить субсидирование производства и создать запас оборудования с учётом длительных сроков изготовления. По некоторым позициям производство может занимать два-три года.
Однако, на одном из совещаний Евгений Грабчак заявил, что при более низкой цене предпочтение будет отдано китайскому оборудованию. В публикациях ему приписываются слова: «Если китайские дешевле, значит, будем брать китайские». Также приводилась фраза: «Мне всё равно на закон! Про что еще расскажете? Про Конституцию?!».
Если российские производители не получили предварительных заказов, а аварийный запас не был создан заранее, отрасль оказывается вынуждена искать доступное оборудование уже после аварий и атак. Но резерв должен формироваться не по принципу минимальной цены. Необходимо учитывать сроки производства, логистику, совместимость, сервис и значение конкретного энергоузла.
Показательным примером «Накануне» называет Крым. Летом 2026 года после атак сообщалось о пожарах и повреждениях на подстанциях, солнечной электростанции, Таврической ТЭС и Симферопольской ТЭЦ. В отдельных районах полуострова на протяжении нескольких суток сохранялись перебои с электроснабжением. К началу сентября местные источники описывали работу энергосистемы как экстремальную.
После июльских событий Минэнерго заявило о проработке аварийного резерва, дополнительной защиты объектов и мер подготовки Крыма и Севастополя к зиме. Но возникает вопрос: почему необходимость этих шагов была обозначена после масштабных повреждений, а не заранее? Грабчак непосредственно курирует ТЭК Крыма и новых территорий, поэтому именно к нему возникают вопросы о резервных схемах питания, запасах оборудования и сроках восстановления.
Речь идёт не о том, что замминистра должен был предсказать каждую атаку. Вопрос в другом: утверждены ли нормативы аварийного запаса, какие российские предприятия получили долгосрочные заказы, как работает взаимодействие с Минпромторгом и Ростехом, какая распределённая генерация предусмотрена для уязвимых районов и сколько времени требуется для переключения резервных схем?
Если профильный заместитель министра не способен обеспечить заблаговременное формирование резерва и организовать работу с отечественными производителями, возникает главный вопрос: соответствует ли Евгений Грабчак занимаемой должности?
Источник материала - nakanune.ru