© freepik.com
Есть специально выделенный шифр, и это может быть диагнозом. Для данного диагноза есть и свои совершенно конкретные критерии. Например, игровая доминанта, то есть «хлеба не надо, игры хочу». Все обстоятельства жизни подчиняются влечению к игре. Все сферы отношений определяются тем, насколько доступна или ограничена возможность играть. Также можно измерять это и количеством игровых повторов, и длительностью игровых погружений, непрерывного сеанса.
Еще одним очевидным диагностическим критерием являются игровые эпизоды, которые не приносят какой-то очевидные выгоды, а наоборот даже, приводят к негативным социальным последствиям, но все равно продолжаются. То есть игра без выгоды. И это не означает, что игрок не хочет её получить или не имеет надежду, намерение её получить. Каждый игрок в той или иной степени ожидает победы, но не получая, не получая, не получая, он всё равно продолжает совершать одно и то же действие, которое само по себе разрушает его отношения с социальной реальностью, с другими людьми. Вот эта навязчивость влечения является основным элементом психологического влечения к азартным играм.
Но здесь надо также отметить, что психологическое влечение к азартным играм может существовать как поставленный врачом-психиатром диагноз или как нарушение поведения, как поведенческая аддикция. В ситуации, когда, например, человек просто-напросто не обращался за специальной помощью, а значит, и не имел ни возможности, ни желания включиться в процесс лечения.
И здесь вопрос о распространённости. В такой ситуации это уже становится вполне очевидной социальной проблемой. Если количество или распространённость людей с расстройством ещё можно посчитать, то есть получить статистические данные. И по разным источникам по Российской Федерации доходит до 10%, то с поведенческой девиацией - зависимостью от азартных игр, всё значительно сложнее. Понятно, что распространённость по факту очевидно превышает диагностированный вариант влечения.
По своей сути, влечение к азартным играм с психологической точки зрения - это уход от реальности. Это замена одной реальности другой. И она реализуется не за счёт химических внешних факторов, как это бывает при алкогольной зависимости или наркотической зависимости, а от действия, которое меняет химию мозга и нейромедиаторные процессы в головном мозге и закрепляется как доминантное действие. Действие, без которого человеку непреодолимо плохо. То есть он может осознавать, что оно наносит ущерб профессиональной деятельности, семейным отношениям, но при этом отказываться от него категорически не готов.
Чаще всего к зависимости от азартных игр ещё и присоединяется нарушение критики в мышлении. То есть в этом случае человек рассуждает так: «Я играю. Кому это вредит? Кому это мешает? Я в любой момент, когда мне захочется, могу от этого отказаться и также легко продолжить неигровую жизнь. А пока мне это нравится, я в ней и останусь». И чем дольше человек в ней остаётся, тем меньше шансов самостоятельно оттуда выйти.
Определить, есть ли у человека зависимое поведение, можно и в рамках житейских отношений. По крайней мере, для того, чтобы поставить гипотезу. Первый критерий — это нарушение адаптации, социальной адаптации. Проявляется это в виде того, что человек между отношениями с другими людьми и игровым процессом выбирает игровой процесс. Есть вариант, когда, например, речь идёт о сетевых играх, когда собираются в сообществе игроки, и этот процесс игры разделяют между собой. Суть это не меняет. В этом случае социальное взаимодействие по сути является необходимым условием для обеспечения возможности играть. Но не будет этого взаимодействия - реальных людей вполне себе могут заменить боты. То есть при зависимом игровом поведении между отношением с другими людьми и игрой человек выбирает игру.
Следующий критерий — неадекватность. Он, например, проявляется в том, что человек, попадая в игровой процесс, перестаёт контролировать его длительность., перестаёт контролировать даже собственные потребности в еде и сне. Игра может захватывать на несколько десятков часов, и только выраженные соматические и физиологические реакции дают человеку понять, что из этого процесса надо выходить. Сам же он пагубность этого влияния, этой длительности игрового действия не осознаёт, не контролирует.
Лживость — это тот самый критерий, когда человек клятвенно обещает в тысяча первый раз, что всё, больше нет, ни при каких обстоятельствах, с этим будет покончено, и как только обещание прозвучало, он о нём забывает или им пренебрегает и вновь уходит в игровой процесс. И это несложно увидеть родственникам, близким, если у них есть намерение видеть, не отмахиваться, не строить предположения о том, что это как-то само с возрастом или при других обстоятельствах рассосётся и нейтрализуется. Нет, увы. Поведенческая девиация двигается всегда в направлении расстройства, то есть в направлении диагноза.
Ну а там, где есть диагноз, уже необходимо целенаправленное систематическое лечение. И к этому всегда присоединяются врачи-психиатры и медицинские психологи, те специалисты, которые могут помочь человеку в лечении этого расстройства.
Что же касается видов. На сегодняшний день к тем изначально возникшим в нецифровом пространстве видам азартных игр сейчас присоединилось огромное разнообразие игр в цифровом социальном пространстве. По сути своей, какой бы игра ни была, в каких бы условиях она ни реализовывалась, она имеет одну абсолютно конкретную особенность - она ориентирована на процесс. А игровой процесс не завершается. То есть он может быть завершён в какой-то части, в какой-то ситуации, но продолжаться и продолжаться в других следующих и так до бесконечности. Если посмотреть на те игры, которые предлагает цифровая реальность, то они по своей сути сформатированы таким образом, чтобы при переходе от уровня к уровню максимально долго удерживать человека в игре. Время в этом случае являет собой то самое условие, которое закрепляет доминанту игрового поведения.
В отношении методов лечения я имею право говорить только о психотерапевтических и психологических методах, в рамках психологической модели психотерапии. Так же, как и с алкогольной зависимостью, существуют и эффективно работают методы групповой психотерапии по аналогии с обществом анонимных алкоголиков и групп, преодолевающих игровую зависимость. Есть много удачных когнитивноповеденческих или когнитивно-бихевиоральных программ, которые позволяют сократить период длительности пребывания в игре и минимизировать периодичность игровых запоев. Такое тоже в игровой зависимости существует. Но по своей сути на сегодняшний день влечение к азартным играм является тем расстройством, которое можно длительно купировать, но при этом риск возникновения рецидивов сохраняется на протяжении всей жизни человека.